|
Я не знаю, может быть, я расскажу сегодня друзьям на Беговой именно эту историю, может быть, какую-нибудь другую, но я обязательно помяну Матвеича самым добрым словом.
 самшит
В Ялте, где провел последние годы жизни писатель Николай Зотович Бирюков, теперь есть улица его имени. Недавно я побывал в тех краях, ходил по той улице. Внимательно и ревниво оглядывал каждый дом, каждый угол: не ошиблись ли городские власти, ту ли самую выбрали, какую нужно?
Внешне вроде ничем не приметная, мне понравилась улица. Не на бойком месте, тихая, скромная. По панелям не фланируют пестрые толпы курортников. Ранним утром рабочие люди спешат, обгоняя друг друга. Ни стриженых кустов, ни подчеркнуто ухоженных газонов. Платаны стоят деловито и строго, будто для того только и созданы, чтоб укрыть своей шелестящей тенью детскую коляску, которую толкает перед собой торопящаяся куда-то мать. Даже крохотная речушка, бегущая в сторону моря, перекатывающая гальку по каменистому дну, показалась мне целеустремленной и хлопотливой. Словом, лучшей улицы для Бирюкова не придумаешь.
Долго ходил я с этой мыслью по высвеченным солнцем тротуарам. Налюбовавшись, направился на набережную: мне сказали, что в Ялте есть небольшой теплоход, носящий имя писателя. Захотелось увидеть и его.
Мне посчастливилось: только что прибывший из очередного рейса «Николай Бирюков» стоял в порту. По трапу спускались пассажиры. Точно такие же люди, как недавно виденные мною прохожие. Да и сам теплоход не сверкающий многоярусной белизною лайнер. Нагруженный до предела, обыкновенный морской трудяга, весь в брызгах прибоя, словно в капельках пота. «От Батума, чай, котлами покипел», — вспомнил я строчку поэта. Может, и не от Батума, и наверно даже по от него. Это к слову просто. Но стихи уже не уходят от меня. Особенно то место, где про вечность:
В наших жилах —
кровь, а не водица.
Мы идем
сквозь револьверный лай,
чтобы,
умирая,
воплотиться
в пароходы,
и строчки
и другие долгие дела...
|
