|
В ту ночь мне приснилась Нева с белыми облаками и льдинами. Бесшумно расталкивая их, танкер «Комсомолец» вошел в ее устье, плавно обогнул Васильевский остров и скоро встал у гранитного берега — рядом с «Авророй». Все это я видел так  ясно, так отчетливо, что запомнил даже, как тяжелые, набухшие в дальнем плаванье кранцы танкера провели длинные мокрые полосы по броневой обшивке крейсера и как били склянки — сначала па «Авроре», потом на «Комсомольце».
А облака и льдины все плыли и плыли — белые, быстрые.
Утром нас с хозяином поднял чей-то продолжительный резкий звонок.
— Газеты,— сказал Каширин и, шаркая шлепанцами, побежал отворять почтальону.
Через минуту он вернулся с охапкой свежих, поблескивавших краской газет. Из их шуршащего вороха выскользнул на пол тяжелый конверт. Каширин поднял его, повертел в руках и вдруг метнулся к столу за очками. Неуклюже напялив их, он прочитал громко, почему-то по складам:
— «В. В. Каширину из посольства Кубинской республики». Ничего не понимаю. Ну-ка, ты поглазастей.
— А тут и понимать нечего. Действительно из посольства, в самом доле Каширину В. В., но только это, старик, не тебе. Простое совпадение инициалов.
— То есть как это?
— Очень просто. Каширину — младшему ответ от посла пришел...
Паренька не было в тот день в городе — он накануне уехал в Кронштадт, к шефам своего отряда. Это дало нетерпеливому родителю право распечатать загадочное письмо.
— К тому же я, как ты знаешь, владею испанским,— растерянно улыбнулся Владислав Витальевич.
Волнуясь и спеша, он не очень ловко разорвал конверт, и снова улыбка пробежала по его лицу.
— Смотри-ка, тут, оказывается, по-русски!..
Посольство благодарило пионеров за дружбу, передавало им привет от ребят сражающейся Кубы.
— «Родина или смерть!» — прочитал в конце письма Каширин и даже вздрогнул и как-то гордо повел плечом: — А это и по-русски и по-испански написано, гляди: «Родина или смерть! Патриа о муэртэ!..»
| 
