|
Одно из таких тайных свиданий повергло мать в большое смущение. Заталкивая в портфель пакет с бутербродами, Маша, как о чем-то само собой разумеющемся, выпалила:
— Мам, а мы па целину едем!
 — Как — на целину?..
— Так. Все комсомольцы.
— Что ты?
— Точно, мам. Сегодня в райком вызывают...
Маша говорила еще что-то, по мать ничего этого уже не слышала. С нарастающей силой в ушах ее гремел набат самой первой фразы дочери.
В этот день Клавдия Павловна впервые за много лег пришла домой рано. Маша первый раз в жизни опаздывала.
Каких только дум не передумала мать за вечер. «А может быть, во всем весна виновата?» Клавдия Павловна вспомнила, как недавно, зашивая разорвавшийся портфель дочери, нечаянно вытряхнула из него какую-то маленькую записку, как нагнулась, чтобы поднять, и как решительно, даже властно опередила ее Маша, на мгновение вспыхнувшая румянцем.
— Это от Славки... Ничего особенного. Ты же знаешь его, мам...
Только в десятом часу раздался стук в дверь, и Маша, но раздеваясь, кинулась на шею матери.
Забившись в угол огромного, давно отслужившего свой век дивана, они проговорили до глубокой ночи.
Маша в десятый раз повторяла все вопросы, которые ей были заданы па бюро, все свои ответы. И как смотрел на нее секретарь, рассказала, и как рассмешила его словами, что у нее нет пока никакой биографии. И как секретарь, уже совершенно серьезно, сказал ей, что одобряет решение студентов отправиться во время каникул на целину.
День этот наступил скоро, слишком скоро. После занятий, не заходя домой. Маша направилась в министерство, отыскала мать, и та без слов, по одному виду дочери поняла все.
— Когда же?
— Четырнадцатого. В три часа.
— Боже мой! Подожди хоть две недельки еще. У тебя же день рождения первого! Я подарок готовлю. Хочешь, сама схожу в райком? Тебе разрешат, я уверена.
| 
