|
Шутки шутками, но, глядя на тяжелую походку конюха, на его выцветшие глаза, на ипподроме все больше и больше приходили к мысли о том, что Березин действительно  «отгарцевал». Он был, как и прежде, среди людей— в их пестром, чуть грубоватом, веселом кругу, но какая-то незримая и в то же время непроницаемая стена день ото дня все выше вставала между ним и остальными, как между прошлым и настоящим.
Особенно огорчался Березин, когда замечал, что ему хотят в чем-нибудь потрафить из уважения к возрасту. От этого еще ниже склонялась его голова, еще больше болели кости.
Старый замкнулся, стал сторониться людей.
А больше всего сокрушало конюха то, что его старались избавить чуть по от всех забот.
— Дали тебе Серого, за ним и ходи, — останавливали его, когда он пробовал что-нибудь сделать сверх своих несложных обязанностей.
Но чаще все-таки выходило так, что каждому Березин был нужен па ипподроме. Его совета спрашивали другие конюхи, ветеринарный фельдшер и дня не мог обойтись без березинского совета.
— А что думает по этому поводу Березин?— интересовался директор ипподрома, когда ему докладывали о каком-нибудь сложном случае, связанном с тонкостями коневодства. — С Березиным поговорите — это наша первая энциклопедия.
Только раз посчитали его некомпетентным в одном действительно необычном доле. Старый ипподром начали перестраивать, и когда уже почти все работы были закончены, выяснилось, что никто не знает, как правильно осветить скаковое поле. Одни рекомендовали поставить «юпитеры» под таким углом, другие под этаким, но сколько ни бились, ничего но получалось. Вот уже вроде бы все в порядке, все уголки ипподрома освещены, а как вечером выведут коней, на каком-то повороте они вдруг шарахнутся в сторону или па полном ходу замрут на месте, а то пустятся в такие невероятные скачки, что даже опытные всадники не могут удержаться в седлах.
|
