|
Из норвежской тетради
1. скала над морем
Отвесные глыбы гранита над морем. Чуть не все побережье Норвегии в таких глыбах. К одной из них подходим совсем близко, почти вплотную. Сперва ничего особенного сквозь сверкание каменных граней разглядеть невозможно, потом, присмотревшись, начинаем различать где-то в высоте небольшую, выбитую в скале пишу, из которой к нашим ногам падает несколько тяжелых лепестков роз.
 Экскурсовод говорит об Эдварде Григе. Говорит увлеченно, взволнованно, словно сам прожил здесь десятки лет, знал композитора, видел, как в простой рыбацкой лодке тот совершал прогулки по морю. Во время одной из таких прогулок Григ был очень задумчив, а под конец якобы сказал своему другу, сопровождавшему его всегда и везде:— Видишь вон ту скалу?
— Вижу. А что?
— Ничего, так просто.
— А все-таки? С этой скалой у тебя что-нибудь связано?
— Я влюблен в эту скалу. Особенно в то место, куда падает сейчас последний луч заходящего солнца. Присмотрись. За всю свою жизнь я не видел ничего прекрасней этого.
— Действительно красиво. Но почему ты такой грустный сегодня?
— Тебе показалось.
— Нет, ты грустный, Эдвард, ты никогда не был таким, как сегодня. Что-то случилось? Да?
— Ты настоящий друг мне?
— Как тебе не стыдно, Эдвард!
— Тогда слушай внимательно. Ничего пока не произошло. Просто я хотел бы быть похороненным в этой скале — в том самом уголке, где сейчас солнце. Понял?
— Понял. Только никогда больше не говори об этом. Никогда! Ладно? Не будешь?
— Ладно. Не буду. Никогда не скажу об этом ни слова. Но ты хорошо видишь то место в скале? Посмотри, как следует, через несколько минут солнце сядет.— Григ помолчал немного, потом добавил: — Впрочем, где бы меня пи похоронили, сердце мое навсегда останется здесь — с этим морем, с этим гранитом. Тут моя первая, последняя и единственная любовь. Жаль, что так мало времени ей было отпущено богом!
Два человека в лодке стояли лицом к берегу, спиной к закату. Отраженное от камня солнце било им прямо в глаза. Это длилось недолго — полоса зыбкого света па скале сначала сузилась, потом потускнела и наконец исчезла...
Все это похоже на легенду, не правда ли? Мне и самому иногда так кажется. Но я же был у той могилы, стоял у подножия той скалы. На меня падали лепестки роз. Вечером, перед самым закатом солнце светило точно в тот уголок, где похоронен великий норвежец.
Но есть и легенда. Она гласит: соловьи выводят тут всегда одну и ту же мелодию — из «Пер Гюнта». Люди говорят, что птицы научились музыке, которую часто слышат теперь в записи из окон домика, прилепившегося па морском берегу, возле отвесной скалы. Из окон домика Грига.
Я слушал тех соловьев. Легенда не обманывает. Она — северянка, потому и немногословна. А могла бы рассказать еще и о том, что и волны напевают здесь те же самые песни, что и соловьи,— задумчивые, печальные песни Грига.
2. каюта вистинга
В Орло есть необычный музей. Трехмачтовая шхуна «Фрам» после дерзкого рейса к полюсу была вытащена на сушу и укрыта огромным стеклянным шатром. Со всего света съезжаются сюда люди.
Скрипят трапы и поручни, как под напором волн, гулко вздрагивает весь корпус судна — непрерывен поток желающих побывать на легендарном «Фраме».
Норвежцы с гордостью показывают корабль. Это их национальная святыня. Вы ступите на борт, и вас уже не отпустят, пока не проведут по всем палубам, отсекам и трюмам. Вам дадут возможность заглянуть в каюту Амундсена, подняться на капитанский мостик.
На «Фраме» все как было в дни экспедиции, все па своих прежних местах — навигационные приборы, инструменты, карты. Дощатые койки, керосиновые лампы на крохотных столиках. Впечатление такое, будто команда только что сошла па берег проведать родных, а завтра опять в плавание.
В одной из кают койка прикрыта шерстяным клетчатым пледом, а подушка примята так, словно сохраняет еще тепло чьей-то щеки. Что это — плод нашей фантазии? Оказывается, не совсем. Расспросив гида, узнаем, что каюта принадлежала сподвижнику Амундсена Оскару Вистингу и вовсе не случайно останавливает на себе особое внимание.
Когда «Фрам» встал на вечную стоянку, старый моряк не захотел поверить в то, что великий поход закончен, что шхуна, избороздившая полмира, никогда больше не сдвинется с места, не выйдет даже за пределы Ослофиорда.
Сначала Вистинг ходил к «Фраму» каждый день, а потом обратился в морское ведомство с официальной просьбой, чтоб ему разрешили вообще перебраться на корабль и жить там до скончания дней. Просьба Вистинга была удовлетворена.
Новый текст
|
