|
Случай помогает мне узнать и другое.
— Товарищ Елагин, вас к телефону! — окликает моего спутника какая-то девушка, когда мы проходим мимо нового флигеля музея.
 — Меня? Вот не вовремя! — с досадой вздыхает Елагин и, извинившись, быстрой, почти военной походкой направляется к сверкающему белизной зданию.— Отдохни чуток, я сейчас вернусь.Еще через минуту я оказываюсь в шумной толпе людей, высыпавших из подкатившего к музею синего автобуса.
Экскурсовод сдвигает на лоб темные противосолнечные очки:
— Ну что ж, товарищи, здесь в основном и закапчивается осмотр Бородинского поля. Какие будут вопросы?
— Все ясно и так! Спасибо большое!
Экскурсовод, помолчав, протягивает вперед руку и, как бы невзначай, добавляет:
— А вот здесь в сорок первом били немцев партизаны Елагина.
С минуту молчит и еще добавляет:
— Николая Васильевича. Он и сейчас живет в этих местах, работает инженером на плотине Можайского моря. На обратном пути мы с вами к нему непременно заедем. Только прошу учесть,— человек оп скромный, о себе распространяться не любит. Вы его о море спрашивайте...
День сегодня воскресный, но Елагин из Бородина торопится не домой, а па море и опять зовет меня составить компанию:
— Съездим? Порыбачим малость, вместе хозяйство посмотрим.
В прошлом году я был с Елагиным на Можайском море — величественное зрелище! Поняв, что я безоговорочно согласен, оп говорит:
— «Зорька» теперь под мотором ходит. Объедем с тобой все затоны!
Порыбалить нам не удается. Как только подъезжаем к плотине, Елагина окружают какие-то люди, начинают наперебой расспрашивать, как да что — по размерах «зеркала», и о запасе прочности дамбы, и о микроорганизмах...
О том, что рыбалка сорвалась, я лично жалею но очень. Вместе с рабочими московского «Серпа», приехавшими сюда на массовку, хожу по пятам за Елагиным, снова и снова слушаю его рассказ о том, как строилась плотина, как преобразится теперь лицо района, сколько миллионов кубометров чистейшей воды будет сбережено для хозяйства области...
Мне все больше и больше начинает нравиться этот человек. Все в нем хорошо — и делом своим увлечен, и работящ, и приветлив. Только вот скромен, полсалуй, чрезмерно. Ведь самый настоящий герой, а держится все время в тени. Решаю при случае сказать ему деликатно об этом.
По подходящий момент выбрать трудно. Возвращаемся с плотины в Можайск, а у старинного дома Елагиных — синий автобус! Видно, только-только подкатил.
Новый текст
| 
