|
А тут и сам убедился. Вижу, стоит литейщик в бамбуковых зарослях удочек, перебирает их, примеряет к руке, пробует на вес, на гибкость. Приятно было смотреть па человека. Приятно и чуточку грустно. Вот оживился он, зажглись в  его глазах давно отсветившие огоньки, а скоро все это кончится. Обойдет Савостин все уголки магазина и из полного душевных физических сил романтика опять превратится в самого обычного старика.
Когда, вернувшись домой, я рассказал Володе о встрече с литейщиком, он вздохнул:
— Да, старость не радость. А мы вот наловим щук. И знаешь каких? Все, как калиброванные, одного урожая. Короче говоря, руби лунку шире!
Выехали мы поздно вечером на заводской полуторке в веселой и шумной компании энтузиастов. В дороге мы с Володей больше не вспоминали о Савостине — говорили о предстоящей рыбалке. Мой наставник, в который раз уже растолковывал мне, как шугу выгребать, как подсекать, когда щука клюнет и флажок упадет.
Сидеть в кузове было неудобно и холодно, но в предвкушении хорошего лова мы могли бы стерпеть еще и не такие лишения.
Кто-то даже пытался запеть «Подмосковные вечера», но, к сожалению, дело не клеилось, голоса у всех, как на подбор, были низкие, осипшие. При словах «песня слышится и не слышится» мы и вовсе замолкли в полном соответствии с текстом.
К полуночи, когда Москва осталась далеко позади, снег неожиданно перешел в дождь, дорога сделалась скользкой, двигаться по ней становилось все трудней и трудней. Вскоре шофер остановил машину, спрыгнул в темноту. Вернулся мрачный. Дальше поехали совсем тихо.
Окончательно застряли мы в нескольких километрах от озера. На одном из поворотов полуторка сползла задними колесами в кювет, и семеро дюжих парней, изломав об нее бока и плечи, беспомощно и понуро столпились вокруг шофера.
— Как же ты с таким протектором выехал на линию?
— Протектор бы еще ничего, а вот с погодой нам не повезло. Придется здесь ночевать.
|
