Его речь переводил здоровенный краснорожий детина

Клянусь, эти непорочные девы так радостно смеялись, как будто получали за это особую плату от бургомистра. Правда, настоящие графини и их рыцари приветствовали оккупантов только из окон. Слышал я, что всю эту гоп-компанию, как только стемнеет, пеходралом погонят в Монор, в лагерь. До захода солнца нас дважды окатывал холодный небесный душ, отчего я промок до костей. К счастью, к вечеру ветер разогнал тучи. К нам же продолжали прибывать все новые и новые партии задержанных. От новоприбывших мы узнали, что в районе Кебаньи число арестованных возросло раз в десять только потому, что несколько смелых парней решились на побег. Наконец к нам вышел офицер в сопровождении солдат. Его речь переводил здоровенный краснорожий детина, похожий на мясника. — Малейшее неповиновение карается смертью! Город в настоящее время является районом военных действий. Об этом никому из вас не следует забывать. Однако тем, кто будет вести себя прилично, бояться нечего. Его высочество румынский король милостив. Он отнюдь не собирается вам мстить и покарает лишь большевиков. Теперь же я прошу особого внимания: каждый из вас, кто скажет, где спрятано оружие и боеприпасы, получит свободу и крупную сумму денег. Прошу докладывать! Ни один человек не шелохнулся. Офицер нервно хлопал по голенищу сапога плетью о серебряной рукояткой. — Ну, молчать будем?! — крикнул толмач. — Знаю я этого болвана-толмача, — шепнул мне ни ухо жулик. — Он из полицейских, сам из Трансильва-нии. Отвратительный тип. В Вене соблазнил одну бабу, жену какого-то шишки, привез ее с собой в Пешт и вот сейчас лютует. Фамилия его Трючки-Вручки или что-то в этом роде. Ну да неважно! Слушай, что там говорят... — Паровозные машинисты, кочегары, механики и грузчики, выйти из строя! — приказал офицер. Жулик и его дружок вышли из строя, потянув за собой и меня. — Я машинист паровоза, — шепнул на ходу жулик,— а вы оба — кочегары. Не теряйтесь: если нам доверят паровоз, весь мир будет у наших ног.

Черные как смоль волосы разметались по белым плечам Кати испуганно выглядывала из-под одеяла, а я отступил  Больше он ничего не успел сказать После небольшой заминки четверо солдат повели нас Парень подвел меня к окну, из которого сам только что вылез Спрятавшись за занавеску, я следил за тем, что делается во дворе