Фодор, прежде чем вести нас в город, пошел в ближайшее трамвайное депо и принес оттуда свежий, но зачитанный почти до дыр номер «Непсавы».
— Диктатура пала, — объяснил нам он. — Пейдль сформировал профсоюзное правительство. Всем красноармейцам приказано явиться в свои казармы. В восемь вечера 
начинается комендантский час. Мародеров и грабителей расстреливают на месте.
Вскоре в батальон пришел кривоногий боец по имени Мухар и привел с собой двух гражданских — это были рабочие с завода Хофера.
— Сначала у вас отберут все оружие, — начали объяснять детали машин нам, — потом под контролем офицеров всех вас демобилизуют. В Пеште сейчас снова командуют старые господа, но вы никого не бойтесь.
— Пусть детали машин нас боятся! — воскликнул Мухар.—А казарму я и видеть не хочу! Винтовочку же заберу с собой, домой!
Начались долгие горячие споры. Большинство бойцов поддерживали Мухара. Небольшая группа красноармейцев требовала с оружием в руках идти к правительственному дворцу и высказать министрам все, что мы о них думаем.
Один боец, металлист из Эрж^бета, сказал:
— Нам нужно разойтись по домам и переодеться в гражданское!
После него что-то хотел сказать Фодор, но его уже не слушали, и через несколько минут на лугу осталось не больше полутораста человек.
Подул сильный ветер. На землю упали первые крупные капли дождя. Вот-вот должна была разразиться гроза.
— По другую сторону шоссе в густых кустах я видел глубокие ямы,—сказал Мароши. — Сейчас темно, идет дождь, нас никто не заметит. Давайте спрячем там свои винтовки... Кроме нас, об этом ни одна живая душа знать не будет.
Фодор согласился.
Мы завернули пулеметы и винтовки в плащ-палатки и вместе с боеприпасами зарыли в ямах. С этим покончили быстро. Разумеется, спрятать пушки не удалось. Их мы оставили прямо на лугу, предусмотрительно вытащив замки.
— Скажи бойцам, чтобы детали машин не разболтали нашу тайну, — предложил я Фодору.
