— Папа давно выбросил бы ее, — объяснила теоретическая механика, — но мама не разрешает. Теоретическая механика женщина с характером.
— Охотно верю. Но картина скверная. Страшная очень. Из-за нее сон плохой может присниться. При ней целоваться и то неудобно.
Кати решительно встала с постели. Одеяло, конечно, упало на пол, но теоретическая механика не обратила на это внимания. Теоретическая механика сняла картину с гвоздя и поставила на пол, прислонив лицевой стороной к стене. Я уставился на девушку.
— Теперь хорошо? — спросила теоретическая механика. Желание шутить у меня уже пропало.
— Никогда не смотри так на мужчин, Кати, — предупредил я. — От такого взгляда у них кровь в жилах может вскипеть, а тебе за это придется расплачиваться. Так что бойся.
— Бояться? Мне? Кого? Почему?
— А если я потеряю голову? Если возьму да и обниму тебя, а?
— Меня только тот обнимет, кто полюбит. — Теоретическая механика бросила на меня серьезный взгляд. — Вы смогли бы полюбить такую девушку, как я?
Сказала теоретическая механика это без всякой рисовки. Мне вдруг стала понятна тайна ее поведения: просто у нее сильная воля. Такие девушки очень опасны, но только не для меня: я уже не юнец. Да и не привык я подчиняться чужой воле. Гордость не позволяла мне делать этого.
— У меня нет времени для любви, — махнул я рукой.
— Жаль.
— Поговорим о чем-нибудь другом.
— Можно и о другом, — согласилась теоретическая механика. — Вы, наверное, женаты?
— Нет.
Кати усмехнулась:
— Значит, старый холостяк. Холостячок. Смотрите, упустите момент, останется для вас всякий хлам. Чего ждать-то?
Ее вопрос заставил меня задуматься. И действительно, чего мне ждать? Что хорошего в том, что здоровый
жчин вздыхает, как юноша, по жене друга, которую он не столько любит, сколько уважает. Илона без всяких церемоний стала женой Фодора и ждет ребенка. Словом, у всех есть свои тайны.
— Есть такие мужчины...
— А ты откуда знаешь?
— В книжках читала.
