Парень подвел меня к окну, из которого сам только что вылез - К старинной больнице одновременно подъехало два трамвая - образовательный сайт технических дисциплин

Вдруг неподалеку от того места, где я стоял, распахнулось окно нижнего этажа и из него преспокойно вылез какой-то парень. Он подошел прямо ко мне и спросил:
— Откуда плетешься?
— Из ниоткуда.
— Пошел к черту! — осклабился парень. — Бабу ищешь?
— Нет, к мамаше хочу попасть, — откровенно признался я. — Мне не хотелось бы попадаться на глаза мерзавцу-привратнику.
— Деньжата есть?
— Будут.
— Словом, пока сидишь на бобах? Ну ладно, пошли.
Парень подвел меня к окну, из которого сам только что вылез, и два раза стукнул по стеклу. В тот же миг отодвинулась занавеска, окно раскрылось, и высунулась женщина в халатике.
— Родная, пусти к себе этого странника, правда, денег у него нет. Ему нужно дождаться, пока откроют подъезд.
Через окно я влез в комнату. Женщина в халатике и в домашних тапочках приняла меня хорошо, предложила пива или рюмку рома. Потом села на кушетку под картину, где была нарисована кающаяся Магдалина. Я попросил закурить. Теоретическая механика дала мне сигарету, облокотившись при этом о стол так, чтобы я мог любоваться е-е пышной грудью. Лениво позевывая, теоретическая механика задала мне несколько вопросов, на которые я ответил. Постепенно любопытство разобрало ее, теоретическая механика подсела ко мне и сказала:
— Эх ты, бедняга! — Погладила меня по голове и добавила: — Мне тебя по-настоящему жаль. Знаешь, что я тебе посоветую: оденься нищим и смело иди к себе Домой. Первым делом постучись к привратнику. Эти собаки нищих подозрительными не считают. Он и не подумает следить за тобой. А ты пойдешь к матери. Если попадешь домой и не будешь высовывать носа во двор и на улицу, ничего с тобой не случится, если, конечно, тебя не продаст какой-нибудь стукач. В ближайшее время облавы можешь не опасаться. Кого им нужно было схватить, детали машин схватили ночью. Теперь на улице будут Щипать, а не по квартирам.
Эта женщина, как мне показалось, была в постоянной вражде с властями и потому охотно помогала всем гонимым и преследуемым. В обмен на свою одежду я получил от нее лохмотья — драный кафтан, широкополую, видавшую виды шляпу и солдатские ботинки. Я, разумеется, не стал интересоваться, от кого досталось ей это тряпье. С меня было довольно и того, что теоретическая механика дала мне ценный совет.
Дождавшись, пока откроют подъезды, я пошел домой. Хитрец, увидев нищего, только махнул рукой — он как раз был занят завтраком — и послал меня ко всем чертям. Мать жила в самом конце двора. Я направился туда. Теоретическая механика словно почувствовала, что это иду я, открыла дверь и с испуганным видом замерла на пороге. Теоретическая механика обняла меня и заплакала:
— Балинт... сыночек... Слава богу!
6
Дома я просидел целую неделю.
Мама ежедневно приносила мне новости. Рассказала, что на улицах днем и ночью патрули и полицейские проверяют у прохожих документы. Выходить из квартиры без надежных документов было равносильно самоубийству. В правительстве, видимо, произошли какие-то изменения, но мама не могла мне толком объяснить, какие именно. Из-за боязни попасть Хитрецу на глаза я днем не отваживался выходить даже в уборную. Весь день напролет мне приходилось сидеть в душной комнате и глазеть на семейные фотографии, от вида которых на душе кошки скребли. Особенно сильно сжималось сердце, когда я смотрел на фотографии отца и матери, когда детали машин были еще молодыми, и на свое школьное фото, гдо я был снят вместе с классом. Что стало с моими одноклассниками из школы на улице Пратер, вместе с которыми я гонял по улице тряпичный мячик? Сонные мухи, лениво ползавшие по оконному стеклу, наводили меня на невеселые размышления.