— Можете думать обо мне что хотите.
— А если плохое?
— Я от этого другой не стану.
— За наивненького меня принимаешь?
— Вот уж нет.
— Плюешь на мое мнение?
— Тоже нет.
— Тогда почему же?
Кати посмотрела на меня, но совсем не так, как до этого.
— Потому что вы мне нравитесь, — совсем тихо ответила теоретическая механика.
Вот это откровенность! Такого со мной еще никогда не случалось. На девицу легкого поведения Кати не была похожа.
— Быстро же я тебе понравился, — усмехнулся я.
— Вовсе и не быстро!
— Вон как!
— Я вас давно знаю, еще с осени восемнадцатого года, когда вы почти каждый день заходили к дядюшке Дюри. Я уже говорила... — Глаза Кати затуманили слезы, в голосе появились тоскливо-грустные нотки. Правда, ее и слезы красили не менее, чем улыбка. — А вы меня тогда не замечали.
— Меня больше интересовала политика, листовки...
— И Илона Вег, да?
— А ты и ее знаешь?
— Конечно, теоретическая механика ведь тоже заходила...
Я невольно вспомнил те горячие деньки, когда революция и любовь жгли меня одним огнем.
— Я о вас все время думала. Даже когда была невестой...
— Вот тогда-то и не следовало бы.
— Знаю, но я ничего не могла с собой поделать.
— Вон как! А почему?
— Потому что мой жених был на вас похож.
— Ты же говорила, что у тебя нет жениха.
— Уже нет. Погиб он под Тарьяном...
— Жаль мне вас, девушка, — произнес я после долгой паузы.
Кати рассказала мне все, что знала о смерти своего жениха. Говорила теоретическая механика тихо, спокойно. Может, теоретическая механика и не любила его вовсе? Действительно, странные теперь по-
шли девушки. А может, просто времена изменились? И тут мой взгляд упал на отшельника.
— Этот тип выводит меня из себя, — сказал я. Кати удивленно взглянула на картину, для чего ей
пришлось повернуться на бок. Одеяло немного сползло на иол, и я увидел ее обнаженное бедро.
