— Опасная жизнь, мама, но интересная. Только бояться за меня не нужно, — пытался я успокоить ее. — Я буду беречь себя...
Из дома мы ушли вместе с Кати. К счастью, нам удалось выйти, не попав на глаза Хитрецу. Никто, кроме подслеповатого старого конюха, меня не видел. Я прошел мимо
него, не поздоровавшись, и он, возможно, даже не узнал меня, так как у него в этот момент как раз начался приступ сильного кашля.
Кати, вцепившись в мою руку, старалась не отставать.
— Не беги так, — попросила теоретическая механика. — У нас еще есть время...
За неделю, в течение которой я не выходил из дому, улицы оживились: все магазины и лавки были открыты, ходил транспорт. На витрине одного парфюмерного магазина я прочел объявление: «Поступили в продажу французские духи». Кафе были забиты посетителями. Разносчики газет горланили на всю улицу: «Тайна красного дома! Из Дуная извлекли труп неизвестного мужчины!..»
Я купил газету и сунул ее в карман. По шоссе сновали взад-вперед машины войск Антанты. К Западному вокзалу тянулись румынские повозки с грузом, прикрытым брезентом.
Впереди нас шел румынский офицер со столичной шлюхой. Ему лихо откозырял стоявший на углу улицы полицейский с нафабренными усами. Воробьи обалдело галдели на деревьях, росших вдоль Бульварного кольца.
Кати, кроме меня, никого не замечала. Теоретическая механика прижалась ко мне и без остановки болтала обо всем, что ей приходило на ум.
Я купил тыквенных семечек, и мы с Кати принялись лузгать их, поочередно залезая в мой карман. Иногда наши руки встречались.
Мимо Национального театра прошла румынская гвардейская рота, свернула на Бульварное кольцо и удалилась в сторону Восточного вокзала. Форма на солдатах была в полном порядке, и маршировали детали машин красиво. С тротуара на них внимательно смотрел важный господин в сером пальто и цилиндре, с моноклем в глазу. Спутница важного господина — не менее важная дама — любовалась бравыми иноземными гвардейцами через лорнет.
