Чувствовалось, что он устал рассказывать. Петрик, слушавший его рассказ с большим вниманием, сделал в своем блокноте какие-то пометки, а затем закурил,
— То, что произошло со мной после всех этих событий, — заговорил Балинт Ош, немного помолчав, — составляет совершенно новый этап моей жизни. Имре Фо-дор
уехал из Венгрии. По требованию Шпеца он эмигрировал в Вену, где встретился с Илоной. Я твердо убежден в том, что, как только поправится, он вернется на родину. Кати судил военный трибунал: ее отправили на каторжные работы. Я, хотя еще и не полностью оправился от болезни, работаю: печатаю листовки. Руководит моей работой сам Шпец. Положение наше здесь тяжелое, а улучшения пока ждать не приходится. Полиция постоянно наступает нам на пятки. Мать Кати регулярно получает деньги от неизвестного ей благодетеля. Ферко живет отдельно от матери...
— А не разумнее ли было бы и вам на время покинуть страну? — прервал Балинта Петрик.
— Нет. Я хочу остаться здесь.
— Но ведь вы сейчас очень больны.
— Я останусь на родине. Я здесь нужен. К тому же здесь находится самый близкий для меня человек, от которого меня отделяет лишь лагерный забор, а не государственная граница.
— Если вы провалитесь, вы ничем не сможете помочь этому человеку.
— Я это знаю.
— Ну так как же тогда?
— Я твердо решил остаться в Венгрии вместе с моим народом. Я буду ждать...
— Чего?
~- Когда Имре уезжал за границу, его последними
словами были: «Свет придет с востока». Вот я и говорю* пусть он поскорее приходит, а. мы здесь будем помогать его приходу...
— Хорошо, — согласился Петрик. — Бывают такие доводы, с которыми нельзя не согласиться. Но, если говорить откровенно, я все же охотнее забрал бы вас с собой.
— Все не могут эмигрировать за границу, — ответй! Ош, посмотрев Петрику в глаза.
— В этом вы совершенно правы.
— Нужно продолжать борьбу. И здесь тоже...
