На углу Бульварного кольца продавали свежий номер «Эшта». Группа студентов горланила модную песенку «Эргер-Бергер». Перед Национальным театром висели афиши, приглашающие прохожих на спектакль «Аббат Константин», который я смотрел еще осенью восемнадцатого года. Около памятника Тиноди, напротив желтого здания
ночного кабаре «Ликолон», торчали торговцы, предлагая самое различное барахло, которое детали машин вынимали из сумок, корзин и узелков.
На каждом углу стояли или сидели нищие. Один играл на губной гармошке, другой — на скрипке, третий — на окарине...
Ко мне подошел рыжеволосый парнишка с веснушчатым лицом и сказал:
— Купите свежий номер «Непсавы», товарищ... «Интересно, откуда он знает, кто я такой? Быть может, он знаком со мной?»
Я купил газету и на ходу заглянул в нее. «По поручению министра пропаганды, — бросилось мне в глаза, — один из писателей ездит по стране и читает антисемитские доклады...» И чуть ниже: «Необходимо очистить деревню от евреев, уничтожая их...»
Да разве такое может написать настоящий писатель? Я сунул газету в карман.
Не знаю почему, но я снова вспомнил о Кати. Видимо, одиночество сделало меня мечтательным. А это уже нехорошо. В такие моменты старые душевные раны болят сильнее и человек вдруг начинает понимать, что время излечивает далеко не от всех печалей. В тот момент я почувствовал, что маленькая Кати стала для меня другом, любовью и мечтой, которая еще крепче привязывает к жизни. Я расчувствовался.
«Уж не старею ли я? К чему бы это?» — подумал я и тут же решил, что завтра обязательно разыщу Кати.
А потом произошли еще более драматичные и волнующие события...
Злополучный Топа никак не выходил у меня из головы. Я ругал себя за то, что сразу же н-е узнал о нем всего. Этот темный тип даже знает адрес Имре. Если он действительно доносчик, то моему другу грозит серьезная опасность. Успею л>и я его предупредить?.. Я ускорил шаг. В доме, где жил Федор, мие приходилось бывать не раз. Со двора на второй этаж вела узкая лестница. В коридоре неприятно пахло.
