— Высокий, чуть полноватый, розовощекий, лет за пятьдесят. Принес с собой огромный чемодан.
— Сейчас посмотрим, — сказал Шпец и выглянул в
приемную.
Там сидел следователь Золтан Беличка, которого Шпец
сразу же узнал.
— Я к вашим услугам, — входя в приемную, произнес Марморштейн.
— Только с глазу на глаз.
— Прошу вас пройти сюда.
Оба скрылись за дверью кабинета Марморштейна. Шпец попытался подслушать их разговор, но ничего не было слышно. Спустя некоторое время следователь ушел, но уже без чемодана.
— Что случилось? — поинтересовался Шпец, войдя
в кабинет.
Марморштейн подробно рассказал, какой разговор произошел у него со следователем...
— Узнаете, господин? — Беличка положил перед стариком фотографию. — Это ваш сын Антал Маронга, который под вымышленной фамилией работает на заводе простым рабочим. Узнаете его?
Марморштейн буквально оцепенел.
— Сфотографировали вашего сына в конце июля в Берцелене в тот самый момент, — продолжал визитер, — когда он, будучи командиром Красной армии, поднял руку на сельского судью.
— Судья умер? — испуганно спросил старик.
— Сейчас это уже неважно.
— Убил он его или не убил?
— Важно само намерение.
— Простите, а вы сами-то, собственно, кто такой?
— Поговорим лучше о судьбе вашего сына... Даже в конце июля он не образумился. Сейчас я покажу вам од^ но письмецо. Вот оно. В нем подробно описано все, что произошло тоща в Берцелене. Вы можете ознакомиться с ним.
— Анти наверняка спровоцировали какие-нибудь мерзавцы, — простонал старик.
— Спровоцировали?.. Какая чушь! Вы лучше мне скажите, зачем вашему сыночку потребовалось принимать участие в этой революции?
— Если бы я это знал... Видите ли, революция — это такая напасть, как испанский грипп или как божье наказание за грехи наши...
— Я, конечно, очень сожалею, но ваш сын попал в наши руки.
— Но ведь Анти сейчас находится в Вене. Неужели австрийское правительство выдаст его?
— Ля-ля, — ехидно усмехнулся Беличка. — Ваш сыночек живет на улице Светенаи, на квартире у прачки. И вам это отлично известно!
— Умоляю вас, скажите, кто вы?
— Я могу спасти вашего сына.
— Какие вы дадите гарантии?
— Никаких. Понятно?
— Еще как! Какую сумму вы хотели бы получить за эту помощь?
— Что вы сказали?! — возмутился Беличка. — Вы предлагаете мне деньги? Речь может идти только об услуге.
— Я в вашем распоряжении.
— Я хотел бы обменять деньги. Помогите мне в этом. Марморштейн с облегчением вздохнул: на такую
сделку он мог смело пойти; у него были знакомые финансисты, которые без риска обменяли бы деньги на более стабильную валюту.
— И какую же сумму вы хотели бы обменять?
— Полмиллиона.
— Вы изволите шутить! — ужаснулся Марморштейн. — Самое большее можно обменять тысяч десять белых крон...
— Деньги нужны мне завтра к полудню. Ждать я не буду.
— Но это невозможно!
— Вы так полагаете? Тогда вашему сыну конец.
— Я предлагаю вам за них десять тысяч швейцарских
франков...
__ Не стоит и говорить о таких пустяках.
— Я не располагаю большей суммой. Будьте снисходительны...
— Я более чем снисходителен, — резким тоном произнес Беличка. — Но уж коль вы вынуждаете меня, то я скажу все. Мне, например, известно, что французские и американские банки поручили вам скупать ценные бумаги с целью последующего вывоза их за границу. А знаете ли вы, что за это полагается?
Марморштейн испугался.
— Вот вы и выдайте мне на мои деньги ценных бумаг на полмиллиона. Фамилии и имени не указывайте... Напишите так: «Мною от подателя сего получено...» и так далее. Как только вы это сделаете, я передам вам лично документы, компрометирующие вашего сына. Более того, я помогу вам обоим получить паспорта для выезда в Вену.
Старик устало уронил голову на стол.
