— Этот тип не любит работяг. Он один хуже двадцати надзирателей! — с вызовом ответил Ферко. — Если бы я был таким же сильным, как вы, я бы ему не такое сделал!
— Ты меня не бойся, — старался утихомирить парня Анти. — Держи связь со мной и слушай, что я тебе говорить буду...
Анти по-братски обнял Ферко, и с того момента детали машин стали друзьями. Однако, несмотря на это, парень никак не хотел расставаться со своей независимостью. Любопытно, что у Анти Ферко неохотно брал чтоннибудь из еды, а у Петреску — очень-таки охотно.
Позже он объяснил мне это так:
— Анти — наш, ему самому есть нечего...
Мы стали направлять энергию Ферко в нужное русло, и он сделался одним из лучших распространителей листовок, так как имел возможность свободно ходить по всей территории завода.
Я же приноровился класть листовки в одежду рабочих, висевшую на вешалке. Однажды за этим занятием меня застал капрал Петреску. Схватив меня за руку, он что-то проговорил по-румынски, затем, оглянувшись и убедившись, что нас никто не видит, оттолкнул мою руку и позволил мне уйти. Позже я не раз ломал себе голову, почему Петреску так поступил: быть может, он просто пожалел меня? Как бы то ни было, но этим он фактически спас мне жизнь.
Случилось это в сентябре. Начальник будапештской полиции затребовал от директоров промышленных предприятий списки лиц, подозреваемых в распространении коммунистической пропаганды. В провинции полиция и местные власти проводили кровавые погромы, а в Пеш-те на столбах для объявлений вывешивали плакаты поджигательного характера.
Однажды я, как обычно, пришел на завод. Сначала решил разыскать Анти, чтобы передать ему указание Имре. К моему удивлению, Анти на месте не оказалось. Зато на станке лежала записка: «Балинт, опасайся Топы, он шпик».
Первым делом я подумал о спрятанном оружии. Топа не раз пытался выведать, нет ли у нас оружия, мотивируя это желанием «снова пострелять».
