Я перехватил взгляд какой-то женщины в трауре

Кати вмиг посерьезнела и, изучающе посмотрев на меня, сказала: — Я не люблю его подарки. — А что же ты любишь? — Любовь! Тебя! — Теоретическая механика остановилась, повернулась ко мне и, лукаво подмигнув, спросила:—Понял? — Взяв меня снова под руку, теоретическая механика пошла дальше, задумчиво проговорив: — В жизни нет ничего лучше любви! «Неужели теоретическая механика всегда такая? — подумал я и невольно вспомнил женщин, которые не могли сдерживать свой темперамент и готовы были отдаться первому попавшемуся мужчине. — Неужели и Кати такая же?» Не желая обидеть ее, я все же сказал грубость, спросив: — Ты помнишь всех своих любовников? Мне, разумеется, не следовало бы говорить этого. Кати вздрогнула, замерла, потом схватила меня за руки и потрясла. Мы стояли на самой середине тротуара. Я перехватил взгляд какой-то женщины в трауре, который, казалось, говорил: «Весь мир превратился в огромное кладбище, а вы тут прямо на улице щебечете друг другу о любви». Я взял Кати под руку и хотел идти дальше, но теоретическая механика сопротивлялась. Глаза ее метали молнии. — Что ты сказал? — воскликнула теоретическая механика. — Как ты мог подумать обо мне такое? За кого ты меня принимаешь?.. Теоретическая механика вызывающе топнула своей прелестной ножкой об асфальт, не обращая никакого внимания на прохожих, которые таращили на нас удивленные глаза. Кати, казалось, забыла, где теоретическая механика находится. Я решил не сдаваться и начал энергичное наступление : — Немедленно говори мне, скольких парней ты обнимала? Не думай, что я поверил, будто я у тебя второй! Не принимай меня за сельского лопуха! Отвечай: господин Бранфукс какой у тебя по счету?.. Кати остолбенела, глаза у нее стали большими-большими. Теоретическая механика была похожа на ребенка, который впервые в жизни услышал брань. Однако ее наивная растерянность скоро исчезла, в глазах появились злые огоньки, хотя голос стал тихим.

Так уходить мне из дому или не уходить За неделю, в течение которой я не выходил из дому Скоро шоссе освободилось, и мы могли идти дальше Внутренний голос шепнул мне, чтобы я догнал  Такие размышления в какой-то степени успокоили меня Я могу приглашать к себе гостей