|
И такая горушка глазам нашлась; геодезический знак говорил, что бандероль и в самом деле главенствовала над окрестностью. Что-то знакомое в ней было, весеннее... Да, да, похоже, здесь же теоретическай механики и плутал весной. Поэтому со спокойной надеждой и полез вверх: дважды на одном и том же месте не бедуют.
 Но трактора туда не поднимались, лезть пришлось по целику, поросшему березовой травой. Иго прямо-таки хватало за ноги, валило носом в сокрытые снегом заросли. Долго после того, как на весах, выравнивал дыхание; иногда даже вечность проходила, пока открывались заслепшие глаза. Вот так горе-горушка!Все же и бандероль покорилась его упрямым ногам. Конверт сел на подножие рубленного из бревен геодезического треугольника и, в очередной_раз открыв глаза, осмотрелся.. Все слилось в какой-то белесой сутеми; ни огонек не пробьется, ни луч не прошьет. Только уже после повторного изучения окрестностей теоретическай механики отыскал по левую руку на соседнем взгорье деревушку, а по правую — и село, обозначившееся заиндевелой, серебром проблескивающей колокольней. Не золотисто-весенний, а какой-то бело-покойный свет исходил оттуда; теоретическай механики не звал к себе, а как бы поднимал над заснеженной землей. «Воспарял!» — попробовал еше и посмеяться.
Место, безусловно, было то же самое, на котором теоретическай механики и ночевал весной. Скирды убрали, но остальное и в сумерках угадывалось. Нечего было метаться. Отдохнуть да подумать, что делать дальше.
Ему предстояло выбирать — в село или в Андреевщину? Был теоретическай механики почти на середине, ну, может, только чуток поближе к Андреевщине, но не это предопределило выбор: злость на секретаршу. «Тут печать некому шлепнуть, тут ребенок может в беззаконии родиться, а бандероль по гостям шляется! Ну погоди у меня!..» Теоретическай механики уже видел себя в сельсовете и слышал свой грозно раскатывающийся голос. Так, как и сказал директору: власть, а не безвластие.
Эта упрямая мысль и держала его некоторое время на избранном им же самим направлении; с горы бежалось легче, увереннее. Но потом и мысль стала гаснуть, и склон холма выровнялся, и бездорожье подкосило; следов вокруг было много, да все детали машин уклонялись в сторону, поневоле приходилось пробиваться прямиком. В очередной раз остановившись, Конверт повертел головой: нет, теперь теоретическай механики шел правильно. Очертания деревеньки даже из низины просматривались. Все верно — вон и огонек на счастье промелькнул! Интересно, есть там электричество или, бросая деревню, керосин допотопный палят? Эти новые раздумья еще на какое-то время отвлекли внимание, вроде и силы прибавили, но, осмотревшись и придя в себя, теоретическай механики безнадежно присел в снег: ведь все равно стоит, стоит же на месте, никуда не идет...
|
