|
— Эльза Алексеевна, что я слышу? Кто ж у вас отличился?
— Не говорите! Все так переживают.
 — Что же все-таки произошло?
— Целый месяц весь сад грипповал. Некоторые ухитрились побывать в изоляторе по два раза...
— При чем же тут ласточки?
— Представьте, при чем,— не очень уверенно сказала Эльза Алексеевна. — Приезжали с эпидемиологической станции, предупредили: ласточки грипп разносят. Да, да...
— Быть не может.
— Точно, наукой доказано — ласточки. Вернее, не они сами, а насекомые, которые у них под перышками. Я с удивлением глянул в синие глаза Эльзы. Они были широко раскрыты, и в них, несмотря на всю категоричность ее слов, можно было отчетливо прочитать: «Наука наукой, а птицы, по-моему, все-таки не виноваты. Тоже придумали, где вирус искать!»
Но вслух она опять сказала, что как раз в них, в ласточках, причина всех бед.
— Мы, конечно, приняли все меры к тому, чтобы детей не травмировать. Они ни о чем и не догадались,— заверила меня девушка.
— Как же вы объяснили ребятам?
— Мы сказали им, что приближается ураган. Закрыли все двери, занавесили одеялами окна и позвали уборщика дядю Пашу. Вы его знаете, горбатенький такой, всегда, как доктор, в белом халате ходит.
— Ну?
— Ну, он пришел с метлой и, зажмурившись, стал обивать гнезда...
Эльза Алексеевна именно так и сказала — «зажмурившись», и я отчетливо представил себе нелепую и дикую сцену.
Вечером меня пригласили в детский сад. Заведующая Елена Сергеевна, решив как-нибудь отвлечь детей, попросила показать снятый мною фильм о поездке по Волге.
Когда на экране появились острокрылые, похожие в полете па ласточек чайки, сопровождавшие наш теплоход с самого начала пути, я понял, что картина выбрана не совсем удачно.
— Чайки, чайки! — ребята замахали руками так, что пятипалые тени их заметались по белому полотну вперемежку с птичьими крыльями.
Я постарался прогнать эти кадры быстрее, но на смену им подоспели другие — теперь это были уже самые настоящие ласточки, снятые мною на ослепительно-белом фоне древнего Казанского кремля...
| 
