|
Сегодня именно такой день: я встал рано, и можно пройтись не спеша до пересечения улиц Добролюбова и Руставели — там всегда стоит готовый к отправке наш голубой красавец.
 Сел, осматриваюсь, кивком головы здороваюсь с уже знакомыми и еще не совсем знакомыми мне людьми. Картина привычная и в то же время необыкновенная: у каждого окна о чем-то спорят, что-то друг другу доказывают, кого-то опровергают шумные, счастливые парни и девчата. Новому человеку даже трудно сразу привыкнуть к этой веселой суматохе, к этому гомону, к этим распахнутым тетрадям и книгам.
Вот у Савеловского в автобус входит какая-то старуха, удивленно озирается но сторонам и, ни к кому конкретно не обращаясь, спрашивает:
— Куда я попала?..
— Садитесь, мамаша, вот сюда, к окошечку, и извините нас за этот шум и гам: наш автобус учится,— говорит ей востроглазая темноволосая девушка, которая всегда сидит обязательно у самого окна.
Старуха садится, но задает больше никаких вопросов, но лицо ее становится задумчивым. Она будто улыбается. Такие тихие, сдержанные улыбки я ловил на лицах только очень старых и очень добрых людей.
Машина идет дальше. Я уже давно потерял из виду ту «востроглазую и темноволосую», которая уступила место старухе. Вот еще какая-то девчонка, казалось, целиком погруженная в чтение учебника, увидав вошедшего с передней площадки инвалида, вскочила со своего места.
Вот один человек помогает другому разменять три рубля, чтобы тот мог, как он выразился, «рассчитаться с государством» (автобус работает без кондуктора).
Вот кто-то долго объясняет приезжему, как добраться до Промышленной выставки, и даже чертит на оконном слегка запыленном стекле замысловатую карту кратчайшего маршрута...
Я вслушиваюсь, вглядываюсь и понемногу начинаю понимать весь глубокий смысл слов, которые вроде бы ненароком обронила «темноволосая» — «наш автобус учится».
|
