|
Рая отвернулась. Она была круглой сиротой, и об этом многие знали на заводе. Знал об этом и рыжий парень, но он был настолько ошеломлен Раискиным поступком, что даже не заметил нелепости своего вопроса.
 Через минуту весь вагон уже знал, что Рая поехала вместо не явившегося комсорга. А еще через несколько минут она чувствовала себя самым наизаконнейшим пассажиром во всем поезде. Еще бы. Сам вызванный проводником начальник протянул ей руку и, улыбнувшись, спросил:
— И взносы, говоришь, уплачены? Занимай лучшую полку и располагайся. На всем пути следования больше никто тебя не побеспокоит.
Такому обороту дела обрадовались все, в том числе и Севка.
— Вот молодчина! Не девка, а бес! Поработает с нами, тоже героем станет.
— При чем тут гоже? Ты что-то малость того.
— Чего?
— А того, что героев среди нас пока не наблюдается.
— Вот именно, пока! Но мы ведь не зря родной дом кинули и поехали черт знает куда. Я без медали не вернусь.
— Ну, это видно будет, а сейчас геройства тут нет пика кого.
Севка не унимался:
— Уж одно то, что мы поехали, что-нибудь да значит!
— Значит-то, значит, да надолго ли пылу хватит?
— Это что, намек?
— Понимай как знаешь.
— Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой!
— Так только в песнях поется!
— Вы как хотите, а я в Москву медаль привезу, не сойти мне с этого места.
Ребята сначала не обратили внимания на то, что Севка, едва отчалив от Москвы, сразу заговорил о возвращении. Никто просто не придал значения этой болтовне. Но скоро все узнали истинную цену его героизму. Уже на второй день пути, наслушавшись рассказов одного не в меру словоохотливого попутчика о Казахстане, о жизни тех, кто двинулся па освоение целины, Севка сперва приумолк, а потом очень ловко... «отстал от поезда», так и не повидав казахской земли.
По этому поводу не стали собирать экстренного комсомольского собрания, даже «боевой листок» но был выпущен.
| 
