|
Оторвавшись от письма, я с недоумением поглядел Олегу в глаза:
— Что же ты нарисовал им такое?
 Он взял меня за локоть и повел в другую комнату, где стоял его рабочий стол:
— Вот, взгляни на эскиз. Себе на память оставил. С прибитого к стене куска сурового полотна прямо на меня шагал могучий веселый старик. Развернув плечи, он шел по пояс в бушующей золотом ржи. Две медали на его груди — за войну и за труд — сверкали так ярко и были выписаны так отчетливо, что, казалось, они слегка позвякивают в такт широкому шагу хозяина.
На высоком чистом лбу Грачева горели лучи еще совсем теплого осеннего солнца.
ГОРОД ТАЙГА
Прошлой весной сын мой уехал в город, не блеснувший еще ни на одной географической карте мира звездочкой и самой малой величины. Тогда о городе том еще не писали газеты, по уже со всех концов страны торопились туда ребята.
От новоселов приходили первые письма. Получил вскоре и я весточку из тех краев. Так, мол, и так, живу хорошо, чудо-город в тайге строим. Приезжай— посмотреть, погостить, порыбачить.
На конверте обратный адрес, каких я еще не встречал за всю свою жизнь: «Станция Тайга, город Тайга».
Хотелось мне тут же написать сыну, а куда писать, неизвестно: не только номера дома и квартиры — названия улицы и то не знаю.
Погоревал я, повздыхал, потом успокоился. Ежели, думаю, действительно хочет меня видеть, скоро напишет еще — должен же догадаться, почему не отвечаю.
Но проходит месяц — молчание. Ни письма, ни телеграммы, никаких вестей. Обиделся, думаю, а зря. Скоро, наверное, сообразит, что сам виноват.
Однако проходит и еще целый месяц — снова ни звука. Решаю попробовать написать по тому несусветному адресу. Дойдет не дойдет, хоть совесть чиста будет.
Сажусь за письмо сыну. Так, мол, и так, жив, здоров, часто тебя вспоминаю. А дуешься ты совершенно напрасно.
| 
