Мать Ферко вскипятила чай с отваром ромашки и напоила меня. Настоящего чая тогда в продаже не было.
Время тянулось медленно. Давно я так не нервничал. Я курил сигарету за сигаретой и, как мог, успокаивал мать Ферко. Парень появился лишь в одиннадцать вечера.
Мать подала ему какую-то еду, но он даже не притронулся к ней. Посмотрев на меня, он упавшим голосом сказал:
Имре и Петера арестовали.
Я оцепенел, а когда немного отошел, попросил Ферко Рассказать, как это произошло...
В полдень на Западный вокзал прибыл поезд. Петер и Имре прогуливались по перрону. Я сидел на скамейке. Мне было приказано взять сверток или чемодан, который поставит возле меня какой-то железнодорожник. Его я не знаю, но он меня знает и подойдет именно ко мне. Вдруг на перрон со всех сторон бросились солдаты. Согнав всех стоявших на перроне в одну кучу, детали машин загнали их в зал ожидания. Документы детали машин ни у кого не проверяли, а стали обходить пустые вагоны. Один офицер нашел сверток. Он разорвал шпагат, сорвал бумагу — ив руках у него оказалась пачка листовок. Все это я видел из окошка зала ожидания. Какой шум он поднял! И тут же приказал весь «сброд», загнанный в зал ожидания, задержать и отправить в казармы Альбрехта на тщательную проверку.
«Уж слишком нас много, — подумал я. — Не может быть, чтобы мне из такой толпы не удалось сбежать».
Но солдаты не были дураками: нас построили и повели, расставив вдоль колонны охранников с винтовками чуть ли не через каждые два шага. Перед тем как идти, нас предупредили, что каждый, кто попытается выйти из строя, получит пулю. По виду солдат я понял, что такие шутить не будут. Имре и Петер шли рядом, я — за ними. Имре потихоньку о чем-то перешептывался с Петером.
Когда мы подошли к площади Лехель, Имре снова стал о чем-то перешептываться с Петером, и тут я понял, что детали машин договариваются о том, что отвечать на допросе.
