Самыми страшными местами были отель «Британия» и казарма «Надора», где располагались хортистские офицеры. Жандармы с перьями на шляпах свирепствовали. «Никакого погрома не будет, — пообещал населению столицы адмирал на белом коне, — однако кое-кого испугаем...» По волнам Дуная плыли 
человеческие трупы.
Особую «популярность» снискал себе Иван Хейяш. Этот кечкеметский крупный землевладелец исполнял роль палача на большой территории, расположенной между Дунаем и Тисой. Вместе со своими молодчиками он устраивал проверку поездов, без всякого суда выволакивал из тюремных камер узников и, загнав их в степь, казнил. Тем же самым в столице занимались Остенбург и Пронаи.
Весь Пешт превратился в один сплошной «черный рынок». За хорошие деньги на нем можно было купить что угодно. Заключались самые невероятные сделки, которым не было счета. Доллары и швейцарские франки были вознесены до небес, подскочили цены на серебро, золото и драгоценные камни. Модно стало обменивать вещи.
По подсказке англичан Карой Хусар сформировал новое правительство, в котором министром внутренних дел стал Беницки. Однако не остался без бархатного кресла и Пейер. Весь мир следил за обстановкой в Венгрии. Антанта умывала руки, а жандармы и полицейские, нисколько не смущаясь, делали свое черное дело. Кто знает, каких размеров достиг бы разгул реакции, если бы не нота Советского правительства, решительно заявившего, что если кровопролитие не прекратится, то оно будет считать австрийских и венгерских пленных офицеров своими заложниками. Коммунисты, которым удалось бежать за границу, были там встречены тепло.
В декабре Хусар отдал распоряжение о создании лагерей для интернированных. Особенно страшные слухи ходили о Хаймашкере и Залаэгерсеге.
Специальным постановлением было уваконено преследование десятков тысяч людей. Петеру Манди удалось узнать, что в стране насчитывается пятьдесят тысяч политически неблагонадежных лиц. Под предлогом «защиты безопасности и интересов общества» можно было арестовать любого человека. Военные и полицейские власти соревновались между собой, кто больше уничтожит людей. По нескольку раз в неделю по улицам города маршировали под звуки оркестра части охраны.
Ходили слухи, что Хорти хочет сесть на королевский трон. Наемные погромщики, объятые ненавистью и злобой, разгромили редакции газет «Непсава» и «Эшт». Пейер заявил протест, в ответ на который Хорти подписал указ о формировании так называемых военных спецотрядов.
Однако изредка до нас доходили и радостные вести: так, мы узнали о том, что Красная Армия освободила Киев и двинулась к Варшаве. Пештских буржуев охватила паника. 18 декабря Хусар отдал приказ о казни Арпада Керекеша и еще двенадцати патриотов. Отто Кор-вина пытали днем и ночью. В ту пору в полицейских кругах стало модным добиваться от жертвы подписи под саморазоблачающим заявлением.
29 декабря были казнены Отто Корвин и его десять товарищей. На их казнь были розданы пригласительные билеты важным господам и дамам. А Пейер все сидел в правительстве...
На улицах Пешта шла открытая охота на людей. Контрреволюционно настроенные молодчики на виду у всех избивали в кровь прохожих, которые казались им подозрительными. Однако это нисколько не беспокоило ни министра внутренних дел, ни полицейских, которые никогда не поспевали на место драки вовремя. Все понимали, что эти молодчики проводили политику правительства.
В один из таких дней был убит отец Кати, старик Терек. Об этом нам рассказала Илона, узнавшая все от самой Кати.
...Случилось так, что Кати потеряла работу. Попросту говоря, ее уволили за то, что теоретическая механика отвергла приставания своего начальника.
