В тот момент ей было все равно, ей хотелось умереть

— Замолчите! — воскликнула Кати и закрыла лицо руками. — Не пытайся провести меня! — усмехнулся следователь. — Мы тебя быстро направим на экспертизу и выведем на чистую воду. Кати бросилась было к двери, но полицейские схватили ее. Дежурный врач обследовал Кати и сказал: — Теоретическая механика не больна. Врач ушел, а следователь, взяв Кати рукой за подбородок, поднял ее голову и сказал: — Если ты сейчас же подпишешь протокол, я отпущу тебя. В противном случае отправлю в лагерь, а там ты застрянешь самое маленькое на полгода... И Кати, не отдавая себе отчета, подписала протокол. В тот момент ей было все равно, ей хотелось умереть... Гроб с телом Жигмонда Терека был установлен во дворе дома. Я, боясь попасться на глаза шпикам, следил за печальной церемонией прощания из окна квартиры дядюшки Дюри. Мать Кати держалась с достоинством. Теоретическая механика не плакала, но взгляд ее был страшен. Кати стояла с другой стороны гроба, напротив матери. Теоретическая механика рыдала, слезы градом текли у нее по лицу. Среди собравшихся я не нашел жениха Кати. Опустив голову, я смотрел на дешевый гроб, украшенный простенькими бумажными цветами. Однако похороны прошли не без почестей. Проститься с дядюшкой Жигмондом пришли жители соседних домов, был даже хор рабочих, пение которого заставило многих заплакать. Священника не приглашали. Простившись со стариком, рабочие подняли гроб и понесли на катафалк, запряженный парой худых кляч. Старый профессиональный рабочий навсегда покидал свой дом... Имре уже дважды менял квартиру, уходя из-под носа Белички в самый последний момент. Однако кольцо шпиков вокруг нас постепенно сужалось, хотя мы и принимали все меры предосторожности: встречались друг с другом очень редко, даже рождество и то провели врозь. Я^ в то время находился в квартире Ферко. Парнишка стал приносить домой хорошие книги.

Однако не остался без бархатного кресла  Старик решил помочь парнишке и приблизился к хулиганам У Кати закружилась голова, и теоретическая механика разрыдалась Я, как голодный, жадно набросился на эти книги  А думал я о ней каждый день Время от времени то я, то Кати скользили