У Кати закружилась голова, и теоретическая механика разрыдалась

— Ах ты, маленькая мерзавка, я тебя научу, как надо уважать полицию! — заорал на Кати следователь. У Кати закружилась голова, и теоретическая механика разрыдалась. — Не реви! Где ты живешь? — На проспекте Ваци. — Кем работает отец? __ Слесарем-механиком. — Ага, господин слесарь, значит, член профсоюза. Один из тех, кто горланит, что все это принадлежит рабочему люду. Знаю я таких. Он, свинья, вполне заслужил то, что получил! Изо рта следователя глупости лились потоком. А Кати рыдала, потрясенная случившимся. Тем временем следователь позвонил в больницу и спросил: — Что там с Жигмондом Тереком? — Он умер, — ответили ему. Следователь швырнул трубку на рычаг, понимая, что происшествие превращается в уголовное дело, которым теперь придется заниматься. — Проклятье, теперь вот сиди и занимайся с вами, а (меня давно ждут! Ну, ты, — обратился он к Кати, — можешь идти, только сначала подпиши протокол. Макнув перо в чернильницу, он начал что-то быстро писать. Закончив, прочел из написанного только последнюю фразу: — «Я, Каталина Терек, дочь слесаря-механика Терека, подтверждаю, что мой отец сам напоролся на нож...» Подпиши вот тут! — Как это «подпиши», когда все было совсем не так?! — запротестовала Кати. — Я этого не подпишу!.. — Ну смотри, я тебя быстро приведу в чувство! — угрожал следователь. — Папу ударили ножом! — По-твоему выходит, что полицейские врут?! — Следователь достал из кармана часы и, посмотрев на них, понял, что на свидание он уже все равно опоздал. — Отвечай, зачем ты оказалась на проспекте Липот? — начал он Допрос. — Шла искать работу. — Вместе с отцом? — Да. — И с женихом? — Да. — Понятно. Детали машин боялись, как бы ты не истратила заработанные деньги на чулки. С каких пор занимаешься проституцией? Покажи удостоверение! — Да как вы смеете?! — Когда последний раз обследовалась у врача? Документы? Может, ты больна?

Сейчас он мог бы послужить отличной моделью  Однако не остался без бархатного кресла  Старик решил помочь парнишке и приблизился к хулиганам  В тот момент ей было все равно, ей хотелось умереть Я, как голодный, жадно набросился на эти книги  А думал я о ней каждый день