Сам не знаю как, но я все же дождался, пока откроют бани. Купил одним из первых билет. Заспанная кассирша не обратила на меня внимания. Это, возможно, и спасло меня, так как вид у меня был, прямо скажу, ужасный.
В самой бане ко мпе подошел маленький человечек и с участием спросил:
— Вы больны?
— Нет, что вы...— ответил я и дал ему денег.— Я приехал из провинции. Промерз в поезде до чертиков...
— Быстрее в парилку, — посоветовал он мне, спрятав деньги в карман. — Погрейтесь — и под одеяло. У вас есть деньги на рюмку паливки?
— Есть.
— Я принесу вам сам. От простуды самое лучшее лекарство — пар, потом — рюмка палинки, а затем как следует пропотеть.
Я последовал совету банщика.
Уложив меня на топчан и накрыв одеялом, он спросил:
— Когда вас разбудить?
— Как можно позже.
Я моментально уснул и проснулся оттого, что банщик тряс меня за плечо. Я даже сразу не сообразил, где нахожусь.
— В воскресенье мы закрываем в два часа, — сказал он мне.
— А сейчас который час?
— Скоро два.
Состояние мое было скверным: холодный липкий пот выступил на спине, во рту ощущался неприятный привкус, дыхание стало неровным, прерывистым. С грехом пополам я оделся, но не был уверен, что смогу встать на ноги.
— Слушайте меня, — заговорил со мной банщик. — Вы здорово простудились. Идите немедленно домой. Лучше всего наймите извозчика на углу проспекта Ракопй, а в понедельник — обязательно в больницу.
В глазах у меня рябило, все вокруг я видел словно сквозь туман. Я вышел на улицу, которая, к счастью, была безлюдной. На проспекте Ракоци тоже не было ни
души. В опустевшем притихшем городе лишь неугомонные воробьи задавали свой концерт. Возле часовни я увидел старуху, которая шла, опираясь на палку. От одного вида этой убогой старухи улица стала казаться еще более пустынной.
Я сел в старую пролетку и сказал извозчику:
— На проспект Ваци...
