Один из таких «патриотов», размахивая пачкой листовок, орал во все горло:
— Он едет! Он едет!..
Я подошел к нему и вызвался раздать его листовки. Прежде чем дать их мне, «патриот» спросил:
— Вы венгр?
— Да, — ответил я.
— Настоящий венгр?
— Да.
— Истинный венгр?
— Конечно.
— Тогда кричите: «Он едет! Едет наш полководец!»
— Полководец?
— Самый главный полководец! Готовься, братишка! — «Патриот» дохнул мне в лицо винным перегаром. — Только сейчас и начнется настоящее представление!
«Значит, он едет!» — подумал я и, зайдя за угол, разорвал листовки и выбросил их в урну.
Чуть позже, оказавшись на Бульварном кольце, я прочел воззвание, в котором сообщалось, что на следующий день адмирал Хорти прибывает на Келенфельдский вокзал и ровно в восемь часов утра въезжает в столицу. «Это будет незабываемое воскресенье! Все на улицу!» — возвещал плакат большими буквами. Еще ниже сообщалось, что первая торжественная церемония встречи Хорти произойдет на площади Геллерт, а вторая — перед зда-вием парламента.
Утром следующего дня мы вышли на улицу. Адмирал
уже проехал во главе своего войска по мосту Франца-Йо^ сифа и направился на проспект Музеум. Его приветен вовали архиепископ, бургомистр. Важные господа громко кричали «ура», дамы энергично махали платочками, а и* «непорочные» дочки бросали цветы под ноги лошадей на которых важно восседали витязи. Я наконец понял, что дамы только для того отказались от проводов войск Мардареску, чтобы успеть отдохнуть и привлекательнее выглядеть на встрече «национальных» гвардейцев.
Все шло как по маслу.
Разделившись на пары — я с Имре, Петер — с Илоной, дядюшка Дюри — со Шпецем, мы смешались с толпой. Однако толпа оказалась довольно жиденькой, так как накрапывал дождичек и многие предпочли остаться дома.
На площади Кальвина к нам присоединился Ферко, хотя никто из нас не приглашал его, и рассказал несколько сальных анекдотов об адмирале.
