— Какое именно?
— Где находится ваш тайный склад оружия?
— Нет у нас такого склада.
— Вы лжете. Часть спрятанного оружия мы нашли, но только часть, А где остальное?
— Вы что, хотите увеличить количество трофеев, которые попадут в руки оккупантов? — с вызовом спросил я.
— Напротив! Министр внутренних дел Беницки наконец сформировал собственные вооруженные отряды, для которых и нужно оружие.
— Но ведь в стране хозяйничают оккупанты. Зачем же министру какие-то вооруженные отряды?
— А вас-то это почему интересует? Политика — искусство хитрое.
Я знал, что Беницки хотел возвращения на трон короля Карла, а не прихода к власти Хорти, и решил сыграть на этом.
— У нас оружия нет, но если вы меня отпустите, то мы с друзьями поищем такие места. Мы их найдем, это я точно знаю. И когда мы окажемся в безопасности, вы сможете воспользоваться нашими данными. Вот мое предложение. Если вы умный человек, то поверите мне на слово.
— Вы тоже подумайте над моим предложением, — сказал Беличка. — Я сейчас уйду и вернусь только вечером. Вы же пока останетесь здесь.
— В наручниках?
Беличка снял с меня наручники и дал совет:
— Ведите себя тихо и прилично. Дверь я, разумеется, запру. Если же вы начнете шуметь... В доме есть человек, который далеко не мягкосердечен. Вечером я с ва-ми закончу этот разговор. Наберитесь терпения...
Забрав чемодан, он вышел и запер дверь на ключ, оставив его в замочной скважине. Я слышал, как жена попрощалась с ним по-немецки.
«Что же теперь с нами будет?» — мучил меня вопрос. Я, конечно, понимал, что шпики наверняка кое-что знают не только обо мне, но и о вас. Следовательно, вам тоже грозила опасность.
Меня злила собственная беспомощность. Я понимал что мне нужно поскорее освободиться и предупредить од опасности вас и отца. Но как? Я нажал плечом на дверь^ но крепкая дубовая дверь не поддалась. Я открыл узкое окошечко, выходившее во двор: даже если бы мне и уда? лось протиснуться в него, я не рискнул бы прыгнуть вниа на асфальт, так как высота была приличной. Комната для прислуги была похожа скорее на тюремную камеру, чем на обычную комнату.
Я сел на кровать. В квартире стояла жуткая тишина. «Неужели все ушли? А может, кто-то остался, на спит?» Я прислушивался, но по-прежнему было тихо. Я и сам не заметил, как уснул. Моим нервам нужен был отдых. Такой сон довольно часто одолевает солдат перед решающим боем. Проснулся я оттого, что где-то в дальней комнате играли на рояле. Кто-то приятным сопрано пел романс на слова Гейне.
«Может, это супруга Белички развлекается? — подумал я. — Эта женщина поет любовные романсы, а офицеры хватают на улицах ни в чем не повинных людей, подвергают их пыткам». Вспомнилось, что в Топольце на днях произошел погром. Грабежи и убийства продолжались до самого рассвета. Ущерб исчисляется в четверть миллиона крон. Вот теоретическая механика, ужасная действительность.
Я встал, подошел к двери и вдруг обнаружил в ней маленькую дырочку. Видимо, госпожа была из любопытных и временами подглядывала за своей служанкой.
Заглянув в дырочку, я увидел длинный коридор, застланный светло-зеленым ковром, стеклянную дверь, сквозь которую в коридор падал яркий свет. В этот момент в дверь позвонили.
В коридор вышла молодая красивая женщина в ярко-красном халатике. Густые золотистые волосы ее рассыпались по плечам. Полы халатика расходились, обнажая кружевную сорочку и красивые ноги. Во рту у нее была сигарета. Женщина была очень красива.
Теоретическая механика открыла дверь, и в прихожую вошел молодой румынский офицер.
_~ О, моя дорогая! Моя изумительная! — проговорил он по-французски и, обняв женщину, поцеловал. Через секунду офицер подхватил женщину на руки и понес в комнату, а теоретическая механика шаловливо болтала в воздухе ногами.
